jennifer_hot

Category:

Про радиацию и Швецию

Период полураспада самых распространенных радионуклидов – Цезия 137 и Стронция 90 – около 30 лет. Это довольно много по сравнению с тем периодом, который мне понадобился для того, чтобы подготовить этот пост. Всего каких-то чуть больше месяца. Приятно осознавать, что среднестатистическая женщина тридцати лет отроду может быть активней «среднестатистических» радиоактивных элементов.

Вообще, радиоактивность– это последнее, о чём хотелось бы думать на сегодняшний день, но ничего не поделаешь - мысли только о ней. И днём, и ночью. Поэтому садитесь поудобнее, ребятушки, вас ждут потоки информации, которую я привезла из продвинутой Европы. А если быть точнее – из Швеции.

Постепенно подвожу к теме.

Довольно давно в нашем милом наукограде обсуждается тема финальной изоляции радиоактивных отходов. Наверное, с тех самых пор, когда горожане только услышали о том, что у нас будет создаваться пункт финальной изоляции РАО. Сегодня объект функционирует, а тревожные разговоры продолжаются. Сложилось странное впечатление, что никого, похоже, не беспокоило то, как изолировали радиоактивные отходы, к примеру, 50 лет назад. Как только начались шепотки о том, что, оказывается, от атомного производства появляется своеобразный мусор, и его нужно куда-то девать, так и задумались жители Новоуральска над своей дальнейшей судьбой.

Я тоже, как и все мои соседи, была взволнована пять лет назад: зачем нам здесь хранилище отходов? Пусть их везут от нас подальше! Нормальная реакция жителя, который хочет, чтобы в его доме было чисто. Но только кому нужен наш мусор? Даже за большие деньги. А если мыслить глобальнее, то по всей территории нашей необъятной матушки-России распределено более 500 миллионов кубометров радиоактивных отходов разных классов опасности. Куда их? Да куда угодно, только не к нам! Но так уж сложилось, что родились мы там, где уже стоял комбинат. И жить мы стали там, где уже действовало наше градообразующее и отходообразующее предприятие. 

Давайте взглянем на наших соседей и братьев-наукоградов.

В Челябинской области, например, мирно ждут своего часа радиоактивные отходы полувековой давности, и сейчас идёт работа над проектом пункта изоляции отходов ПО «Маяк» (г. Озёрск) в границах болота Карачай. Там предстоит захоронить около 200 тысяч кубометров РАО 3 и 4 классов опасности (средне и низкоактивные короткоживущие отходы). Ещё один проект объёмом 150 тысяч кубометров планируется в Северске (Томская область). Рядом с Северском, Железногорском и Димитровградом, где расположены химический, горно-химический комбинаты и НИИ атомных реакторов, есть готовые пункты для изоляции жидких РАО. 

АО «ГНЦ НИИАР» г. Димитровград

В России вопросом изоляции радиоактивных отходов с 2012 года занимается Национальный оператор по обращению с радиоактивными отходами (НО РАО), входящий в контур предприятий Госкорпорации «Росатом». Сейчас компания изучает площадку для строительства объекта по размещению РАО 1 и 2 классов (самые опасные по классификации, остеклованные высокоактивные и среднеактивные отходы с периодом полураспада до сотни тысяч лет) в Нижнеканском скальном массиве в Красноярском крае. Изоляция таких отходов предусматривается на глубине не менее 500 метров, и прежде чем приступить к строительству объекта, необходимо провести ряд исследовательских работ, которые завершатся не ранее 2030 года.

НО РАО в целях получения необходимого опыта сотрудничает с международными организациями по изоляции радиоактивных отходов и делится им со СМИ, общественниками, ветеранами атомной промышленности, студентами и преподавателями МИФИ и другими заинтересованными людьми. Делегации из регионов, где находятся пункты финальной изоляции радиоактивных отходов (ПЗРО), побывали во Франции, Германии, Венгрии. Недавно группа из 16 уральских журналистов, блогеров, студентов и общественников съездила в Швецию. Вместе с ними ознакомились с деятельностью по изоляции РАО по шведской технологии группы из Красноярского края и Томской области. Я также получила приглашение поучаствовать в познавательных мероприятиях на территории незнакомой мне европейской страны и выудила из поездки некоторую, несомненно, полезную, информацию о работе в направлении хранения и изоляции радиоактивных отходов.

Естественно, ещё до отъезда мне приходилось слышать что-то вроде: «Зачем ты продаёшься Росатому? Потом будешь рассказывать нам байки о безопасности захоронения радиационного дерьма». Я частенько такое слышу в свой адрес и уже даже привыкла, но вопрос «Ребята, где касса?» почему-то всегда остаётся без ответа. Мне кажется, любой бы на моём месте согласился отправиться в путешествие и пополнить свой багаж знаний. На радостях я взяла отпуск с основной работы на четыре дня в надежде, что отпускных хватит на то, чтобы хорошо провести свободное время в Швеции. Не хватило, но это отдельная история. Первым делом, конечно, погружение в тему.

Швеция на сегодняшний день проводит политику отказа от использования атомной энергии, и в ближайшие 25 лет планирует закрыть все атомные реакторы. Сейчас в стране функционирует 8 реакторных блоков из 12. Четыре уже закрыты, два – на завершающей стадии эксплуатации. Для сравнения – в России действует 10 АЭС, эксплуатирующих 37 энергоблоков, и их число сокращать не планируется. Наоборот, строятся новые станции, разрабатываются новые проекты, ибо русские считают, что за атомной энергетикой – будущее. В настоящее время Росатому принадлежит 40% мирового рынка услуг по обогащению урана и 17% рынка по поставке ядерного топлива для АЭС. Нас предупреждали, что шведы очень беспокоятся за экологию и сохранение окружающей среды в безопасности. Мы же стремимся к научному развитию. 

Проблема отрасли у Швеции одна – хранение отработанного ядерного топлива (в отличие от России, где ОЯТ перерабатывают): и место сложно выбрать, и технологию грамотной изоляции в гранитной породе. Государственная политика Швеции предусматривает окончательную изоляцию ОЯТ в кристаллических породах. Централизованно эти отходы хранятся в хранилище CLAB, расположенном на приреакторной площадке АЭС Оскарсхамн.

Последние исследования показали, что размещение ОЯТ в планируемом месте (Форсмарк) не совсем безопасно, и Правительство дало время негосударственной компании по обращению с РАО и ОЯТ «SKB» разработать необходимые рекомендации. Пока идёт подготовка документации, в Clab накапливаются отходы различных категорий, и сейчас здесь уже 6600 тонн ОЯТ. Об этом рассказал директор некоммерческой шведской организации по аудиту ОЯТ, доктор наук Джоан Свон. 

Короткоживущие отходы (такие, как на нашем ПЗРО) размещены в пункте окончательной изоляции SFR неподалёку от АЭС Форсмак. Они хранятся под дном Балтийского моря, в подземных выработках диаметром 30 м, в 60-метровых бункерах. Диаметр такого бункера – 26 метров, глубина – 50 м. Вход на объект расположен в порту Форсмак, из которого к зоне захоронения ведут тоннели протяженностью 1 км. 

Мы беседовали с представителями Шведского агентства по радиационной безопасности (SSM) Ларсом ван Дассеном и Бенгтом Хедбергом, которые рассказали о том, что перед строительством объектов с жителями охваченных территорий ведётся обсуждение проектов пунктов захоронения. Более того, данные муниципалитеты получают неплохое ежегодное государственное финансирование в качестве компенсации. Эти средства берутся из отчислений предприятий (АЭС), которые образовали радиоактивные отходы, в фонд РАО. И с каждым периодом размеры отчислений в фонд растут. Тот же Оскарсхамн получает около 7 млн. шведских крон в год (включая доплату за планируемое строительство завода по инкапсуляции). Если перевести на наши деньги, то это 56 млн. рублей. Лишняя копеечка в виде 50 миллионов Новоуральску не помешала бы для развития инфраструктуры, но пока о компенсации за хранение преимущественно собственных радиоактивных отходов у нас речи не идёт, производители отходов выделяют средства только на строительство и эксплуатацию ПЗРО. В России данная схема пока не отработана, но теперь имеется наглядный пример. 

Так выглядит лаборатория Эспё (Оскарсхамн)

Что касается контроля над безопасностью, в Швеции за объектом регулярно следит эксплуатирующая организация, также идёт правительственный контроль: каждые три года по результатам проверок выносится решение о дальнейшем финансировании. На наших ПЗРО ведутся регулярные проверки Ростехнадзором и Росприроднадзором.

Конечно, сравнивая опыт работы шведов, озаботившихся грамотным избавлением от радиоактивных отходов ещё в восьмидесятых годах прошлого века, и наш, когда за несколько лет удалось спроектировать, построить и ввести в эксплуатацию несколько ПЗРО, то в данный момент мы находимся на верном пути. 

*

Обещала рассказать насчёт отпускных. На что мне их хватило в Швеции:

4 раза прокатиться в метро,

2 раза сходить в магазин за лёгким перекусом и почти безалкогольным пивом,

1 раз съесть мороженое в центре города,

купить несколько лакричных конфеток и пару шоколадок для друзей,

отправить одну открытку почтой.

Прекрасный сентябрьский Стогкольм. В столице Швеции, к слову, нет ни одного завода.

 

promo jennifer_hot october 23, 07:12 17
Buy for 50 tokens
Потому что у меня его нетути, ахаха. На самом деле всё проще. Как-то раз одна моя замечательная коллега дала совет: «Женя, а ты можешь писать в своём дневнике всегда всё хорошее? Хорошие события, классные впечатления? Вести так называемый дневник счастья». Я подумала такая и решила: могу. Могу,…

Error

default userpic

Your IP address will be recorded 

When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.